Стать психотерапевтом

0
476

Еще лет тридцать назад в России такая идея и в голову никому прийти не могла. Эксперты Psychologies рассказали нам о том, что их некогда привело в этот и сегодня для многих загадочный мир психотерапии.

Стать психотерапевтом

Вряд ли кто-то пойдет в окулисты из-за того, что у него плохое зрение, или в неврологи из-за собственных проблем с позвоночником. А вот желание стать психотерапевтом чаще возникает у тех, кто испытал душевное страдание, для кого желание понять себя и то, как устроен человек, — почти жизненная необходимость. Это подтвердили все, с кем встречались авторы статьи.

Однако в конце 80-х годов прошлого столетия, когда в Москве и Ленинграде начали практиковать первые психотерапевты, никто из них не мог даже предположить, что сегодня, в начале ХХI века, психотерапии будет суждено превратиться в одну из самых популярных профессий. А им самим стать чуть ли не легендами, поскольку именно с них началась современная история отечественной психопрактики, надолго «закрытой» в нашей стране в 30-е годы.

Этим людям посчастливилось слушать лекции и участвовать в семинарах самых известных в мире экспертов в области психотерапии и психоанализа, учиться у основоположников разных направлений практической психологии.

У каждого из них — свой путь в психотерапию, и у каждого он связан с внутренней работой с собой, сокрытой от глаз других людей

«Фактически нам была дарована вторая профессиональная молодость, — вспоминает психотерапевт Екатерина Михайлова. — Закончив университет, набив шишек и многому научившись, мы вдруг снова оказались школярами, получили право чего-то не знать, не понимать, задавать дурацкие вопросы, увлекаться, впадать в щенячий восторг… А потом постепенно снова трезветь, матереть… И это большая удача».

Рассказывая о себе, собеседники были открыты и искренни настолько, насколько позволяет им профессия. У каждого из них — свой путь в психотерапию, и у каждого он связан с внутренней работой с собой, сокрытой от глаз других людей. Сегодня эксперты журнала Psychologies согласились приоткрыть эту тайну для нас.

«В языке психоанализа я услышала поэзию» 

Стать психотерапевтом
Наталья Кигай, психоаналитик

В четырнадцать лет я решила, что хочу быть психологом, мне хотелось заниматься математическим моделированием социальных процессов. Это было модно. А на втором курсе психфака МГУ я поняла, что меня гораздо больше интересует психотерапия. В библиотеке факультета были трехтомник Юнга и двухтомник Фрейда. Я прочла и то и другое.

Юнга отложила в сторону. А Фрейд заворожил с первых страниц, я продолжала разыскивать и читать его книги. Все нравилось: подход к исследованию, его стиль, особая добросовестность размышления и язык — язык, который, как мне это почувствовалось, точно описывал процессы внутренней жизни человека в отличие от языка академической психологии. В его языке было нечто чудесное и знакомое — как в «своей» музыке или любимых стихах.

Для меня психоанализ стал еще одной поэзией. Так в восемнадцать лет я и приняла решение стать психоаналитиком. Тогда в нашей стране нигде и никто не учил психоанализу. Поэтому лишь много лет спустя профессия стала явью: личный анализ, теоретический семинар, щедрые, полные энтузиазма учителя и, самое главное, профессиональная среда, коллеги, сотрудничество и чувство локтя.

Изменилось ли что-то со времени первых опытов? Конечно. Юности свойственны мечты, а им — безграничность, грандиозность и надо всем поднимающая легкость. А потом в дело вмешивается принцип реальности. Он укорачивает крылья и придавливает к земле. Это не значит, что ты не можешь воспарить или теряешь чувство легкости, но появляется устойчивость. Утрачиваешь часть оптимизма, но становишься скромнее, смиреннее и в некотором смысле доверчивее к жизни. Перестаешь думать, что все зависит от тебя одной. Начинаешь учиться. И так и не прекращаешь это делать, пока память не откажет.

«Я мечтал стать другим» 

Стать психотерапевтом
Марк Певзнер, психотерапевт, директор тренинговых программ

С детства я мечтал стать моряком: мужественным, смелым, сильным. Был же эмоциональным и очень впечатлительным юношей. Закончив судостроительный техникум, пошел служить на флот, а примерно через полтора года понял, что по своей природе я не военный человек. Я был растерян… Стал много читать: Ромен Роллан, Лев Толстой, Владимир Леви. И внимательно наблюдал за людьми — эту возможность давало замкнутое пространство корабельной жизни. К концу службы у меня было твердое желание изучать психологию.

Я поступил в Ленинградский университет, полагая, что именно там я найду ответы на мучавшие меня вопросы. Позже, работая медицинским психологом, познакомился с Александром Бадхенoм, психиатром-наркологом. Эта встреча определила мою профессиональную судьбу. У нас обоих был огромный интерес к психотерапии, мы стали соратниками и друзьями.

Психотерапия открыла мне, что путешествие по внутреннему миру может быть не менее рискованным, чем морское плавание

В юности я искал пути самосовершенствования вовне. А мой жизненный и профессиональный опыт научили тому, что главный источник развития — внутренний ресурс человека. Сегодня я помогаю людям, веря в их способность использовать внутренние ресурсы и силы. И меня каждый раз удивляет, насколько они огромны. Они просто фантастические! Это настоящее богатство, которым можно научиться управлять, а значит, управлять собой и своей жизнью.

Психотерапия открыла мне, что путешествие по внутреннему миру может быть не менее рискованным, чем морское плавание. Я чувствую себя сильным, устойчивым и мужественным, что во многом связано с тем, что я смог принять себя таким, какой есть. Эмоциональность, чувствительность, открытость — раньше проявление этих качеств воспринималось как слабость, а сегодня я понимаю, что это мой дар, а значит, и моя сила.

«Мне хотелось понять, как устроен мир» 

Стать психотерапевтом
Инна Хамитова, клинический психолог, системный семейный психотерапевт

Все началось с любопытства: я очень хотела разобраться в том, как устроен мир… Закончив физфак МГУ, даже успела поработать по специальности. Но когда в начале 90-х ассигнования на науку сократились до нуля, встал вопрос: или эмигрировать, или искать другую нишу. А поскольку мой интерес к секретам мироздания так и не исчерпал себя, увлечение психологией можно считать закономерным: разница состояла лишь в том, чтобы изучать не внешний, а внутренний мир человека.

Была и вторая причина: многие близкие мне люди так же внезапно оказались выброшенными из жизни… Мы искали ответы на самые сложные экзистенциальные вопросы: зачем мы живем, зная о неизбежности смерти. Что нами движет? Как мы строим отношения с людьми, будучи в экзистенциальном смысле одинокими…

Оказавшись в Институте практической психологии и психоанализа, в атмосфере единомышленников, я смогла приблизиться к этой цели. Но главным сюрпризом прошедших лет стало то, как я изменилась сама за годы учебы, собственной психотерапии, работы с каждым клиентом, каждой семьей.

Получается, что я шла в психотерапию помогать людям, а начала лучше понимать себя, осознавать, что важно, а что нет. В результате изменилось отношение к жизни. Теперь я понимаю, что в тридцать лет, когда я только начинала заниматься этой профессией, я была абсолютно другой. Мною руководил в основном исследовательский интерес к внутреннему миру человека, сейчас же мне важно помогать людям.

Это очень приятно, когда у клиента меняется качество жизни или он, столкнувшись с трагическими обстоятельствами, не ломается, а находит в себе неведомые ранее ресурсы и даже становится счастливее. И всегда радостно ощущать свою сопричастность этому процессу.

«Меня поразил живой человеческий голос» 

Стать психотерапевтом
Екатерина Михайлова, психотерапевт, специалист по психодраме

Ребенком я могла часами лежать у муравейника и наблюдать, как исчезают и появляются цветные бисеринки на поверхности муравьиного купола. Этот исследовательский интерес определил и мой профессиональный выбор — я поступила в МГУ для того, чтобы стать ученым.

На третьем курсе психфака мой преподаватель Андрей Андреевич Пузырей поручил мне перевести одну из статей Карла Роджерса, в которой американский психотерапевт описывал то, что происходит между ним и человеком, который приходит за помощью. Меня удивило и потрясло то, что впервые в научной работе я услышала живой человеческий голос! Так мне открылся неизвестный мир психотерапии, и я, конечно, очень захотела в него заглянуть…

В начале 80-х это было возможно только через англоязычные тексты: мы жадно переводили и обсуждали с коллегами, психологами-практиками, попавшие в руки буквально на пару вечеров книги основателей психотерапии, привезенные кем-то из-за границы, ксероксы или распечатки на машинке их статей.

Истинный автор происходящего на сессии не психотерапевт, а клиент

В начале 90-х появилась возможность ездить учиться и приглашать в Москву звезд психотерапии. Мы старались узнать и овладеть разными методами. Я предпочла психодраму. Этот метод не может устареть, исчезнуть или надоесть, потому что истинный автор происходящего на сессии не психотерапевт, а клиент, а человек сам себе надоесть не может.

Мне же как ведущей сессии и тогда, и сейчас кажется невероятно интересным оказаться с человеком в таком пространстве, где он живее и талантливее, чем в обычной жизни, гораздо больше готов к открытиям, новому опыту и невероятным изменениям.

«Я старался противостоять бессмысленности» 

Стать психотерапевтом
Александр Черников, семейный психотерапевт

В 1985 году я закончил Московский институт стали и сплавов и распределился в «ящик» — НПО «Алмаз». Еще совсем недавно он был «шарашкой», где работали заключенные — научные сотрудники, отбывающие наказание. Мой непосредственный начальник — доктор технических наук, лауреат Сталинской премии — был одним из них в 50-е.

Стены этого учреждения еще хранили дух режима: на каждом этаже стоял часовой, и свой блокнот с записями я должен был сдавать в Первый отдел. В общем, я чувствовал себя винтиком бесчеловечного и бессмысленного механизма. Стараясь справиться с этим состоянием, я занялся альпинизмом. Горы добавили разнообразия переживаний, но чувство бессмысленности не проходило. К дальнейшим поискам меня стимулировало участие в одном из первых психологических тренингов, и в 1987 году я оказался в МГУ на психфаке.

Ощущение было такое, как будто в душной комнате распахнулось настежь окно. Меня увлекли системная семейная терапия и психодрама — аналитика одного метода и энергетика другого прекрасно уравновешивали друг друга. Я защитил диссертацию и стал специализироваться в области супружеской психотерапии.

Консультируя, я постоянно убеждаюсь, что искренний и глубокий контакт с близкими — это важнейшее противоядие фальши общественной жизни и экзистенциальной тревоге бытия. Осмысленность жизни вообще удается, лишь когда мы не лжем себе и способны быть рядом с другим человеком, позволить себе быть связанным с ним. И конечно, психотерапия лучше любой другой профессии учит принятию людей, смирению перед чужой автономией и непохожестью на тебя другого человека.

Источник: psychologies.ru
0

Оставить комментарий

avatar
  Подписаться  
Уведомление о